Я уеду, но каждый ноябрь,

Ночью трижды позвав: «Лотарь Биче!» -

Сможешь ты, как теперь, становиться

Всем царицам первейшим царицей".

Не зная, что проигран спор,

Купец крадётся, точно вор,

Глянуть в скважину,

Скважину, скважину -

Конечно, баба спит одна!

Но чья-то тощая спина,

Спутав правила,

Правила, правила,

Остолбенеть заставила.

Пробивается утро сквозь шторы,

Грустью жжёт поцелуй в эту пору,

Стон любви так мучительно сладок -

Но нельзя забывать про лошадок.

Ни молодка, ни Лотарь не вспомнят -

Так друг к другу рвались без оглядки -

Не под сёдлами были лошадки?

Лотарь мыслит: "Прилежный хозяин

Подготовленность любит во всём.

Нарисую-ка их под седлом!"

Все возвращенья мужа ждут,

У постояльцев жуткий зуд

Под копчиком, копчиком, копчиком:

Ах, то-то будет благодать -

Как лошадей начнёт считать!

Встречен муж безмятежной улыбкой.

Взгляд поймав раздевающе-липкий,

Шепчет женщина: "Миг — и узреешь,

Как пеклась я о мужниной чести!

Всех лошадок найдёшь ты на месте".

Поднимается в спальню задорно -

Перед мужем разделась проворно.

Полно народа за столом.

Токайским занятый вином,

Не видит бедный Лотарь,

Как ножку Лизелотты

Вацлав под скатертью,

Скатертью, скатертью

Жмёт и бессовестно гладит

В мыслях о знойной усладе.

Съели суп и свинину с грибами,

Донимают прислугу щипками

Постояльцы, народ фамильярный.

Лизелотта пошла прогуляться -

Тотчас Вацлав с ужимкой вульгарной

Отправляется вслед торопливо.

Лотарь сел у огня с кружкой пива.

Тронул слух будто отзвук призыва -

В спальню мигом: там — пара нагая.