Здесь для боя довольно простора.

Эй, Паромщик!" Выходит детина -

На плече в сорок фунтов дубина.

Ну что, опомнился, нахал?

Зачем в чужое дело встрял?

Ах, ты жалостлив,

Жалостлив, жалостлив?

Так, может, ближнего любя,

Подставишь под дубьё себя?

А Паромщик вола тяжелее,

Раза в два он Лотаря шире.

Если Лотарь его одолеет

И за вора уплатит выкуп,

Их обоих отпустят с миром,

Кончив дело роскошным пиром.

"Ай, как славно! — кричат горожане, -

Не в обиде на нас, забияка?"

Окружили с хохотом немца:

"Отколол ты сдуру коленце!

Убирайся, пока не поздно".

Подступает Паромщик грозно.

«Мы уедем!» — кричит Лизелотта.

Но жену не слушает Лотарь -

Расправляет сухие плечи

И играет гибкой лозиной.

"Ай да фокус! — смеётся народ. -

Он дубину прутом перебьёт!"

Закрутил Паромщик дубиной,

До чего же громила проворен!

Раз-второй увернулся Лотарь,

Так и веет на парня могилой.

Свистнул прут с неожиданной силой

И по пальцам Паромщика — бац!

Миг-другой — и дубина упала

Из огромных ручищ беспалых.

Столы под грудами колбас,

Гляди, припустят тоже в пляс -

Так лихо пляшет Лотарь!

Уж на него обиды нет -

Он уплатил полста монет

Золотом, золотом, золотом!

Поит Паромщика из рук

И фунт подносит сала,

Чтоб горло не щипало.

Вор спасённый сидит озираясь,

Горожане, в догадках теряясь,

Просят Лотаря честно сказать им -

Чем так дорог ему проходимец?

«Я не знаю!» — и морщится Лотарь.

О, как зла на него Лизелотта:

"Вижу, мы не минуем разора!

Ты меня променяешь на вора!"

Лотарь встал посреди харчевни:

"Я и сам несусветный злокозник!