В тишине спали выгон и нива,

И лесная далёкая грива

В нежной дымке на взгорье синела.

Но колосьями встали солдаты,

И грачей будто частая россыпь,

Зачернели по склону мортиры.

Неприятель несметною силой

Кавалерию двинул в придачу...

Пережить эту бурю под солнцем -

Уж, поверьте, большая удача!

Как я вёл, что осталось от роты,

Или гнал, если быть поточнее...

Это кто к нам заглядывать смеет?"

Госпожа улыбается мило:

"То мой новый бедняга-садовник.

Нем как рыба и полупомешан.

Что ты серп завернул в холстину?"

Офицеру поклон отвешен:

"Не мешало бы господину

Натянуть щегольские лосины.

Ну и ножки! Глядеть — забава!"

Где-то дерево с треском упало.

Офицер палашом замахнулся:

«О! Узнал я тебя, поджигатель!»

Лотарь камешек кверху подкинул -

Дивный свет заливает спальню...

Госпожа ловит камешек жадно,

Офицер с палашом замирает...

Лотарь серп достаёт: «Вот и ладно!»

Окровавленные лосины

Не понадобятся господину.

Душа моя совсем не зла,

Но ведьмы нет без помела.

Ах, где вырос я,

Вырос я, вырос я!

Дарит тенью бук,

Да на ветке — крюк.

Только сад зацветает в усадьбе,

Налетают ночами совы.

И крадётся какой-то соловый.

Ловит щука в пруду краснопёрок,

А соловый по берегу рыщет.

Тиной, пухом облеплены пальцы -

В птичьих гнёздах он ищет яйца.

А озорная госпожа

Как утречко свежа!

Ах, кидаем камешки,

Камешки, камешки.

Три, четыре, пять!

Так когда же спать?

Всё прохладнее лунные ночи,

Лисы тоненько лают над прудом.

Не позвали гостей на свадьбу,

Поскорее продали усадьбу.

Два фургона полны поклажей.